Новая квартира казалась Пиппе и Томасу воплощением всех их планов. Просторная гостиная, высокие потолки, свет. И окна — большие, почти во всю стену, выходившие прямо на такой же дом через узкий переулок. Так близко, что можно было разглядеть узор на чашке у соседей напротив. Соседями оказалась пара: он — со всегда взъерошенными темными волосами, она — с яркой, как вспышка, улыбкой. Их жизнь, словно немой фильм, разворачивалась в освещенных квадратах окон.
Сначала это было просто фоновым кадром. Завтрак на кухне у них, спор в гостиной у соседей. Объятия у телевизора. Хлопанье дверью. Потом хлопанье дверью стало повторяться чаще. А улыбка у женщины появлялась все реже. Пиппа и Томас молча наблюдали, обмениваясь краткими, полными понимания взглядами. Им стало неловко, но отвести взгляд было уже невозможно. Это было похоже на чтение чужого дневника, оставленного на виду.
Однажды вечером, после особенно громкой ссоры, когда мужчина в ярости ушел, оставив женщину одну в почти темной комнате, Пиппа не выдержала. «Надо что-то сделать», — прошептала она. Томас, всегда более осторожный, нахмурился, но не стал спорить. Идея родилась глупая и простая: анонимная открытка. Несколько общих, ничего не значащих слов поддержки, напечатанных на компьютере в ближайшем копи-центре. «Не все так мрачно. Кто-то верит в тебя». Без подписи. Бросили в их почтовый ящик, чувствуя себя одновременно благородными заговорщиками и воришками.
Эффект оказался не тем, на который они рассчитывали. Открытка не примирила пару. Напротив. На следующий день они наблюдали, как мужчина, сжимая в руке тот самый листок, яростно что-то кричал, тыча пальцем в воздух. Подозрение. Ревность к невидимому «доброжелателю». Их окна, которые раньше просто показывали ссоры, теперь отражали нарастающую паранойю. Женщина выглядела еще более потерянной и испуганной.
А потом в их собственную дверь постучали. Это был он. Сосед. Его глаза бегали по их прихожей, будто выискивая улики. «Вы тут новенькие. Ничего… странного не замечали?» — спросил он неестественно спокойным голосом. Ледяной комок страха упал в желудок Пиппы. Томас, бледный, отрицательно покачал головой.
Цепь была запущена. Неловкое любопытство переросло в навязчивое наблюдение. Анонимный жест — в искру. Теперь они не просто наблюдатели. Они — участники. И тихая, медленно разворачивающаяся катастрофа в окне напротив начала пугающе резко менять траекторию, угрожая захлестнуть и их собственное, такое хрупкое, новое счастье за стеклом.
